О, жизнь!

592

Это лето стало лучшим летом моей жизни. Все три месяца я провёл вне города и, самое главное, вместе с семьёй. Труд и отдых, тишина и покой, детские игры, лесные прогулки и прохлада речки. Всё хорошо и прекрасно. И даже то, что было плохо — тоже хорошо.

Однажды я понял, что за лето сильно устал. Руки висели плетьми, сердце стучало не в ритм, в груди болело и давило. «Нужно отдохнуть» — подумал я, и несколько дней не работал. Однако усталость не проходила.
В один из вечеров я испугался того, что эту ночь могу не пережить — неприятные ощущения в груди и боль усилились, стук участился и стал сильнее.
Вдалеке от города, где скорая не приедет, где тьма ночи открывает дорогу млечного пути — уповать на чью-то помощь нет никакой возможности. Это была одна из самых ужасных ночей в моей жизни. Ведь «завтра» может и не наступить.
Так состоялось моё первое личное и очень глубокое знакомство со смертью. Я подошёл к черте жизни и ощутил всей кожей, что за этой чертой может уже не быть ничего из того, что было раньше.

На соседних кроватях спали жена и дети. Мне было их тоскливо жаль, и себя жаль. Невыносима была мысль, что у трёхлетнего мальчика вдруг может в одночасье не стать папы, у семилетней девочки не стать отца, у молодой женщины не стать мужа, друга и кормильца. И как же я сам без них?! Господи, помилуй!

Я пробовал понять этот момент смерти — что это такое? Вероятно, наиболее мучителен сам короткий момент времени, когда ты ещё не там, но уже ускользаешь отсюда и понимаешь, что «это всё!» Отделение тебя от жизни и осознание настоящего этого момента, наверное, и приносит человеческой душе наивысшее мучение.
Возможно, легче умереть мгновенно или во сне, но страшно быть участником процесса, когда ты понимаешь, что всё постепенно уходит или в момент может оборваться.
Утром я сел в машину и пока не остановилось моё сердце, поехал в районную больницу. Там я провёл пять дней, начиная с пятнадцатого августа. Почти один в палате, без диагностического оборудования и городских профессоров — надежда только на Божье милосердие.
Капельницы и уколы пошли на пользу, и мне стало легче. Всё это время я клялся и обещал, потом опять обещал и умолял Бога.
В такие часы и дни начинаешь очень быстро понимать, что есть действительно главное в твоей жизни, а что мусор и пустота. Что ценно, а что бесценно. Многие вещи, которые казались мне важными, — я вообще не вспомнил в эти дни. А о других не переставал думать.
Более всего в это время я хотел быть со своей семьёй. Из материальных категорий и душевных привязанностей семья — это то, что, как я понял, самое для меня радостное, дорогое и ценное. Мы одно целое. Нет их вне меня и меня вне их.
В больнице я видел разных людей — и все хотят жить. Девяностолетняя бабушка ползёт на УЗИ — остаться бы ещё пожить. (А УЗИ в больнице нет). Старики восьмидесятипятилетние с инсультами, инфарктами — и все цепляются за жизнь, хотят выздороветь и вернуться домой. Плачут родственники, а они улыбаются и ободряют их, а потом, как те уйдут, грустят. Хотят жить все!
Человек создан и задуман Богом, как существо с непрекращающимся процессом жизни. И руки смерти страшат человека, человек хочет жить и умоляет спасти его. «А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные, дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола, и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству» (Евреям 2:14, 15).
Когда смерть подходит близко, берёт тебя под ручку и приглашает пройтись с ней — наступает момент переоценки ценностей. Хочется глубже укрыться в Боге, раствориться в Нём, обрести Жизнь и сказать смерти, что ты ей не друг.
Тогда быстро понимаешь, что мог жить и лучше. Что мог больше времени уделять детям, жене, меньше сидеть в Интернете и заниматься чем-то малозначительным. Сразу хочется прожить время заново, многое исправить и вернуть. И обещаешь Богу и то, и это, и что теперь всё будет по-другому — только оставь жизнь. И, может быть, не досадно в семьдесят, но тоскливо в тридцать шесть, когда за спиной жена и дети.
Как всё здесь временно и шатко. То, что человек живёт на этой планете, — это дар Божий. Ежедневно человека готовы погубить тысячи обстоятельств, смерть проходит рядом, но человек может и не заметить. Невидимые охранники сражаются за каждого человека и жаждут продлить ему жизнь. Каждый оконченный день жизни — дар Божий, дар Его милосердия.
Что есть жизнь?! Жизнь — это не биение сердца, не движенья рук и вкус пищи.
Жизнь — это совокупность ценностей, наполняющих твоё бытие и разум.
Жизнь — это ум со смыслом.
Жизнь без этих ценностей — не жизнь.
Жизнь же, составляющую набор бесценных ценностей, — терять жалко и невыносимо больно.
Только в таком случае жизнь имеет смысл и право на вечное продолжение.
Семья, дети, муж, жена, БОГ, духовный поиск и раз-
витие — это Жизнь.
Цените Жизнь, любите Жизнь.
Лучше переоценить жизнь пока жив и здоров. Оставьте мелочи и пустоту, склоки и конфликты. Борясь с драконом, не станьте зверем. Больше времени проводите с семьёй, играйте с детьми, читайте им книжки и ходите с ними на улицу, посидите с супругой или мужем на кухне, поговорите. Будьте полезны людям, полюбите попутчиков в маршрутке.
Ищите Бога и найдите, растворитесь в Нём, живите в Нём, любите Его. Это Жизнь.
Всё остальное, суетное и пустое, исчезнет и не станет его. Любите Жизнь.
Пока не поздно.

Антон Заруба

Газета «Сокрытое Сокровище» №11 (187) ноябрь 2012 г.