Случалось ли такое, что чей-то добрый поступок служил вам укором и примером?
Попала я в Московскую клиническую больницу. Палата на шесть коек. Кроме меня — ещё четверо. Шестая койка пустовала.
И как же надоели мне эти бабки! — поймала я себя на мысли в один из дней. — Все в наростах на коже, с кровоточащими язвами старухи, то стонущие громко, то ворчащие на всё и всех и требующие к себе особого внимания. Все какие-то жирные, очень неприятные для меня. Делают, что хотят и когда хотят, ни на кого не обращая внимания. Иногда начинают громко разговаривать друг с другом, могут и ночью переговариваться, будто они тут одни… Я поняла, что чувствую отвращение к ним: нельзя так вести себя.
Одновременно понимала и то, что не должна испытывать этой сильной неприязни даже по отношению к таким. Ведь я, наоборот, должна бы «возлюбить ближнего, как самого себя».
Но чувствую: не получается у меня это, не тот, как бы, случай. Тогда решила втайне помолиться. И сказала: «Господи, прости меня и направь, помоги увидеть, как надо относиться к этим моим соседкам, как можно проявить к ним, таким, Твою любовь».
И вот, в конце этого же дня в палате появилась новая больная. Женщина назвала себя Юлей. Положили её на пустовавшую койку, в самом неудобном месте — в углу рядом с теми проблемными старухами.
Я сразу обратила внимание на глаза этой женщины (она была в маске). Очень красивые, с добрым, внимательным взглядом.
Юля посидела немного на своей кровати, а, услышав стон, поднялась, подошла к соседней старухе и стала гладить ей спину в местах, где не было язв. Потом покормила её, попоила.
Я смотрела на Юлю и удивлялась: как же не противно ей прикасаться к такому телу! А она делала всё это с такой добротой и любовью, будто оказывает помощь своей самой родной душе, маме. Притом заметно было, что по-другому поступить и не могла.
Так Юля подходила по очереди ко всем страждущим со своей помощью. Важно, что при этом каждой из них задавала вопрос: может ли она позвать сюда священника, чтобы они могли покаяться? Все они ответили на это отрицательно. А Юля не настаивала, но каждой говорила: «Вам надо покаяться, принять Бога в свою жизнь». Они же отвечали: «Нет, в Бога мы не верим, и нечего нам каяться».
Тогда я не выдержала, поднялась и говорю: «А понимаете ли вы, уважаемые, что покаяться — это значит признаться Богу в своих ошибках, нехороших делах, то есть в грехах?» И рассказала им о любви Христа, о Его желании простить нас всех и о Его добровольной жертве ради этого — распятии на кресте…
При этом взглянула на Юлю и увидела: глаза её ещё больше стали лучиться. В её взгляде читались счастье, радость и мир. Я просто удивилась: такой свет изливался из этих глаз! А она потом продолжала всё так же заботиться о неуступчивых бабках, даже в течение всей ночи.
Утром оделась и ушла из палаты, сказав, что ей надо к дочери. И оставила после себя свет Божьей любви. Это было видно даже по тому, что все бабули как-то притихли, задумались, хотя и на время.
Интересно то, что про эту Юлю потом никто не спросил, где она, куда делась. Приходили в палату врачи с обходом, прибегали, как обычно, медсёстры. Но никто из них не обратил внимания на то, что шестая койка пуста, хотя кто-то должен был обитать на ней. Как будто этой Юли и не было здесь.
А я поняла, что появление в нашей палате Юли и было ответом Бога на мою молитву.
Капитолина Гришина,
г. Москва
Предпочитаете читать не электронные, а бумажные книги? Подпишитесь на бумажную версию «Сокрытого Сокровища», и пусть газета для души ежемесячно приходит в ваш дом, не позволяя забыть о Главном. Вы также можете подарить подписку друзьям, близким и дальним. Вы можете оформить подписку на сайте Почты России
